С чем работает гештальт-терапевт: три типа гештальтов

Человек с его потребностями и теми способами взаимодействия, приемами контакта со средой, которые он использует для удовлетворения потребностей, – это целостная система, поэтому ее можно называть гештальтом (понимая гештальт как нечто целое, завершенное).

В этой целостной системе выделяем 3 компонента, они тоже в свою очередь являются гештальтами:

  1. Целостная структура личности: человек рассматривается в единстве тела, эмоций, интеллекта, ценностей, воли, поведения.
  2. Конкретная, выделенная из фона других, осознанная потребность (разного уровня – от базовых физиологических до духовных) плюс представления о здоровых способах ее удовлетворения (здоровые – то есть служащие сохранению и развитию организма, личности).
  3. Ситуации и действия, понимаемые как завершенный процесс (цикл) удовлетворения потребности, как способ контакта организма со средой.

С этими гештальтами мы и работаем в терапии, если в них имеются нарушения целостности. Рассмотрим их подробнее.

  1. Личность как гештальт(назовем это гештальт 1)

Одно из значений слова «Gestalt»в немецком языке – именно ‘личность’. Из ряда других значений (‘структура’, ‘образ’, ‘форма’, ‘фигура’и др.) для описания личности с точки зрения гештальт-терапии более всего подходят, наверное, ‘структура’ и ‘образ’.

В гештальт-подходе человек рассматривается как организм в среде. Среда – это мир вокруг нас во всем его разнообразии (и природа, и социум). Организм отделен от среды границами. Физические границы человека – кожа; психологические же границы формируются из наших осознанных ощущений, чувств, мыслей, ценностей, желаний, потребностей, поведения, опыта.

Несмотря на свою отграниченность, целостность, отдельность, организм тесно связан со средой, не может существовать вне среды: границы организма проницаемы, организм живет тем, что исходя из своих потребностей постоянно что-то берет из среды и отдает в среду – это касается и физиологической, и социальной, и психологической сторон жизни.

В гештальт-подходе концепция личности (Self) считается динамической, ее части понимаются не столько как структуры, сколько как функции. (Мне такой подход напоминает корпускулярно-волновую теорию в физике, где объект в микромире – это одновременно и частица, и волна.)

Составных частей/функций Self выделяют три: Id (телесные, эмоциональные процессы, чувства), Personality (мышление, интеллект, ценности), Ego (выборы, решения, воля).

Мне нравится, как о теории Self емко написала гештальт-терапевт Нина Рубштейн.

Важно, чтобы все три функции осознавались, были развиты, согласованы и интегрированы, взаимодействовали между собой, – чтобы человек хорошо представлял структуру своей личности, имел четкий образ себя.

Терапия помогает восстановить или построить здоровые психологические границы (между Self и средой), то есть лучше познать себя. Человек с хорошо сформированными и одновременно гибкими, в меру проницаемыми границами хорошо тестирует среду (видит ее более полно, с не очень большими искажениями) и хорошо осознает свою внутреннюю реальность (понимает, где Я и где не Я: какие чувства, ценности, потребности – мои, а какие – не мои, а навязаны мне авторитетами или являются общественными стереотипами, и т. д.). Это и позволяет ему осознавать свои потребности и находить в среде разные способы их удовлетворения.

  1. Потребность как гештальт (гештальт 2)

Если соотнести понятие потребности со значениями немецкого «Gestalt», то ближе всего, как мне кажется, суть понятия описывает значение ‘форма’.

Многие, наверное, замечали: когда мы узнаем новое слово, оно в первое время везде «попадается» нам – мы начинаем его часто слышать, видеть, различать, узнавать в речевом потоке (оно словно воплотилось, обрело форму, – ведь звуковая, буквенная форма связалась со смыслом, содержанием, стала целостной структурой), а раньше не слышали, не различали, – его как будто не существовало для нас. Конечно, оно было в речи (в среде), но в нашем сознании не было «формы» под него (как в детской развивающей игрушке сортере есть отверстия разной формы под разные фигурки: звездочки, ромбы, квадраты, кружки), нам словно нечем было его распознать, и потому оно сливалось с фоном, потоком других слов. Подобный же механизм работает, когда дети начинают различать образ на картинках: например, ребенок узнаёт тигра только после того, как тигра ему покажут, поименуют, – тогда у ребенка в сознании появится образ тигра, «форма под тигра», или, иными словами, «гештальт» тигра. До тех пор, пока образ не вычленен, не осмыслен (гештальт не сформирован), – ребенок тигра узнавать не будет, а видя, будет соотносить с известными ему гештальтами: например, говорить про тигра, что это кошка. Еще пример: когда мы увлечены чем-то, то мы словно настроены на волну своего увлечения, своей «идеи фикс» – и, как чуткий прибор, улавливаем в среде всё, связанное с этой идеей, на что другой, равнодушный к ней человек не обратил бы внимания. Возникает впечатление, что мир словно подкидывает нам подарки, связанные с нашим увлечением; об этом говорит поговорка: «На ловца и зверь бежит».

Примерно то же самое происходит с осознанием потребностей. Важно иметь «форму под потребность» – чтобы находить в среде то, чем ее заполнять.

Человек, у которого есть трудности с ощущением своих границ, имеет проблемы с распознаванием потребностей: не знает, чего хочет, или чужие установки принимает за свои желания и цели (живет не свою жизнь), или считает, что ничего не хочет. А потребности у живого существа есть всегда, независимо от того, осознаны они или нет, при этом у нераспознанных потребностей взрослого человека мало шансов на здоровое удовлетворение.

Нередко бывает и так, что «форма под потребность» в сознании человека искажена. Искажения происходят обычно в детстве, когда жизненно важные для ребенка потребности не удовлетворяются или удовлетворяются травмирующим способом.

Например, оставаться рядом с человеком, который сильнее физически и при этом тебя бьет, – небезопасно. Ребенок не может уйти от бьющего родителя, потому что без взрослого он не выживет, – это еще более опасно. Так потребность в безопасности принимает «кривую» форму, возникает неосознанное убеждение: «быть битым (эмоционально или физически) безопаснее, чем одиноким»; «постоянно раниться в отношениях безопаснее, чем их прекратить».

В детстве любить тех, кто о тебе заботится и в то же время плохо к тебе относится, причиняет боль, – было единственно возможным выходом. Принимать насилие за любовь – там и тогда это был правда эффективный способ: он позволял сохранить жизнь. Повзрослев, человек получает доступ к другим ресурсам, но продолжает пользоваться старыми паттернами поведения, кривыми формами, потому что не может увидеть, распознать в среде других возможностей – у него нет под них другой формы в восприятии.

Очень образно и ярко об этом механизме говорит ЖЖ-юзер transurfer: «У человека, выкормленного отравленным молоком, это не пищевое предпочтение. Это то, на чем он вырос и под что вся его система заточена, потому что она на этой основе формировалась. У него нет ферментов для “нормального молока”! Если его таким насильно напоить, он отравится и умрет» [источник].

То есть потребность в любви у травмированного человека остается, но способы, какими он пытается ее удовлетворить (строить отношения с неподходящими людьми, влюбляться в тех, кто не в состоянии давать любовь и заботу), мешают удовлетворению.

Например, в каждом из нескольких союзов человек все время выбирает неподходящего партнера – зависимого, агрессора и т. д.: так воспроизводятся обычно детские паттерны ­– представления о том, как выглядит любовь и как устроена семья. Если в родительской семье ребенок сталкивался с насилием по отношению к себе, с ненадлежащим обращением, когда его использовали (в любых формах – эмоционально, физически, экономически, сексуально), – во взрослой жизни он находит спутника, чем-то напоминающего родителя, и это «что-то» обычно лежит в сфере отношения к нему, способов обращения с ним.

Травмированный в детстве человек ненадлежащее обращение принимает за любовь, потому что не знает другого к себе отношения. Ребенок обычно до последнего верит, что родители любят его, даже если они плохо с ним обращались (и склонен считать себя виноватым в этом плохом обращении), поэтому любовь в его сознании смешивается с насилием и приравнивается к нему. Такой человек просто не может вычленить вокруг себя (из фона своей жизни) нормального партнера, потому что не знает, как этот партнер и отношения с ним должны выглядеть, – не имеет образа для распознавания.

Терапия позволяет осознать старые паттерны и получить новый опыт, создать новую форму потребности (или произвести «переформатирование») и научиться находить в среде действительно нужное и безопасное.

III. Контакт со средой как гештальт (гештальт 3)

В идеале контакт организма со средой на предмет удовлетворения потребности выглядит как полный цикл (описан Ф. Перлзом, П. Гудманом, С. Гингером и многими другими гештальтистами):

  1. Состояние приятного покоя, удовлетворенности, когда все хорошо и ничего не хочется.
  2. Появляется напряжение, возбуждение, неясные ощущения: чего-то хочется, но непонятно чего (этот этап называется преконтакт).
  3. Ощущения становятся более ясными, оформляются в определенное чувство, желание: становится понятно, чего хочется (например: хочу есть) и организм начинает тестировать, сканировать среду в поисках того, что может удовлетворить потребность (этап носит название контактирование).
  4. Способ и/или предмет удовлетворения потребности найден, и организм контактирует с предметом, удовлетворяя потребность (этап полного, или финального контакта).
  5. Происходит насыщение, организм отдаляется от предмета потребности и начинает усваивать, переваривать (в прямом или переносном смысле) то, что получено в результате контакта (этап постконтакта, или ассимиляции).
  6. Достигается состояние приятного покоя, удовлетворенности, когда все хорошо и ничего не хочется.

Это можно изобразить в виде круговой схемы, и тогда наглядно видно, почему цикл контакта можно назвать гештальтом – он представляет собой целостную, замкнутую, завершенную фигуру:

На любом из этапов цикла могут происходить сбои, срывы, остановки, прерывания. И тогда гештальт становится незавершенным. Как правило, это происходит из-за того, что границы организма нарушены или изначально не выстроены, не осознаны. И тогда потребность остается неудовлетворенной, образуется незавершенный, незакрытый гештальт, который в дальнейшем будет стремиться к завершению путем повторения и воспроизводства незавершенной ситуации.

Повторение, воспроизведение паттернов на месте обрыва цикла контакта хорошо описывает пословица: «Обжегшись на молоке, на воду будешь дуть». (Ирина Лабзина весело и доступно, в картинках, рассказала о цикле контакта и его прерываниях на разных этапах: посмотрите ее замечательный комикс про зайца и морковку. У нее цикл контакта изображен не в виде круга, а в виде кривой, и назван «график желания».)

В терапии клиент исследует свой способ контакта, находит обрывы в нем и завершает цикл, удовлетворяя потребность.

Итак, мы рассмотрели три типа гештальтов.

Если терапия проходит успешно, то как результат мы имеем следующее: личность со здоровыми границами (гештальт 1) хорошо осознает свои потребности (гештальт 2) и строит со средой здоровую связь – воспроизводит полный, целостный цикл контакта, ведущий к удовлетворению потребностей (гештальт 3).

 

Позначки

Comments are closed.